«Мир во всём мире наступит благодаря России»: почему многодетная семья уехала из Франции

— Что побудило вашу семью переехать в Россию в 2015 году?

— Во время жизни во Франции я оказался в прямом противостоянии с господствующей олигархией. В 2010 году я подвергся жестоким репрессиям со стороны властей и мейнстримных СМИ. В то время моя жена ожидала четвёртого ребёнка, а трое старших были ещё совсем маленькими. После того как нам стали угрожать убийством, в том числе через письма, нам пришлось спешно покинуть дом, чтобы обезопасить семью. Одновременно с этим медийное давление стоило мне работы.

Однако несколькими месяцами ранее благодаря моей деятельности в рамках нашей франко-российской ассоциации дружбы «Альянс Франция — Европа — Россия» Владимир Жириновский пригласил нас — мою команду, мою жену и меня — встретиться с ним в Госдуме.

Когда наши перспективы во Франции стали стремительно меркнуть, мысль о переезде в Россию пришла сама собой. Мы хотели лучшего для наших детей — вдали от западной идеологии, пронизанной «воукизмом» и гендерной теорией. После нескольких тяжёлых месяцев жизни в неопределённости мне в итоге удалось вновь найти работу и жильё. Но мы по-прежнему были убеждены, что Россия олицетворяет будущее той христианской Европы, ради которой мы пожертвовали всем. И лишь в 2015 году эта мечта стала явью.

— Расскажите о вашей первой встрече с Владимиром Жириновским. Какое впечатление политик произвёл на вас?

— Меня поразила не только обширность его знаний, но и способность с пугающей ясностью предвидеть события. И действительно, почти всё, о чём он говорил в вечер нашей встречи, сбылось. Он оставил впечатление человека с огромной харизмой, редкой эрудицией и острым политическим умом. В этом он напоминал мне Жан-Мари Ле Пена — ещё одну личность, наделённую качествами, которые отличают по-настоящему выдающихся политиков.

• © фото из личного архива

— Вы столкнулись с угрозами на родине из-за своей позиции. Что происходило в тот период?

— Во Франции я был известен своими консервативными взглядами. В частности, именно я стал инициатором первой акции протеста против однополых браков*, которая состоялась в Бегле, недалеко от Бордо, в 2004 году.

Вместе с несколькими друзьями мы также «освободили» одну из бордоских церквей, в священных стенах которой прогрессивные активисты устроили настоящий лагерь. Мы изгнали их, а затем отреставрировали здание и вернули ему первоначальное духовное предназначение. Всё это не понравилось ни либеральным кругам Бордо, ни ведущим СМИ. Я стал, так сказать, мишенью, которую нужно было сбить.

Через несколько месяцев после моего возвращения из России начались настоящие испытания. Медийная и политическая олигархия воспользовалась этой поездкой, чтобы обвинить меня в получении российского финансирования с целью дестабилизации Франции. Полиция провела обыск в моём доме, после чего меня поместили под стражу на 48 часов. СМИ подхватили эту историю, и со стороны бордоских либеральных активистов в адрес моей семьи начали поступать угрозы. Нам пришлось буквально за одну ночь покинуть свой дом, чтобы обезопасить себя. Месяцами мы жили у друзей или родственников.

«Гордость и облегчение»

— Как ваши родственники и друзья во Франции восприняли решение о переезде в Россию?

— С самого начала наши родители безоговорочно поддержали наш план переезда в Россию. При этом часть наших друзей восприняла это решение как, мягко говоря, смелое, если не безрассудное. Некоторые даже выражали настоящую обеспокоенность, поскольку под влиянием СМИ им казалось, что жизнь в Москве может быть опасной. Впрочем, сейчас эти же друзья первыми поздравляют нас с тем, что мы осмелились сделать такой выбор. Многие из них даже приезжали к нам в гости. И я могу без колебаний сказать, что ни один человек, приехавший познакомиться с Москвой, не уехал разочарованным своей поездкой.

— Как проходил процесс адаптации и что оказалось самым трудным после переезда?

— Когда мы уезжали из Франции, то оставили позади всю нашу прежнюю жизнь. Из вещей у нас был только один чемодан. В декабре 2015 года, когда мы переехали, моя жена была беременна седьмым ребёнком, а старшему из детей было всего восемь лет. Помню, что дорога от аэропорта до Одинцовского района, где находился наш дом, заняла больше времени, чем сам перелёт Париж — Москва: пробки были невероятные. За долгие часы в пути меня захлёстывали противоречивые чувства: глубокое воодушевление, смешанное с головокружением от неизвестности.

Когда мы наконец переступили порог нашего нового дома, я ощутил невыразимую гордость и облегчение. Мы совершили то, что многие считали невозможным. Наши дети, ещё совсем маленькие, сумели адаптироваться с удивительной лёгкостью, но хватало других трудностей. Для моей жены повседневная жизнь стала постоянным вызовом.

Сначала главным препятствием для нас стал язык, а вскоре за ним последовало и привыкание к местной кухне — для французов, поверьте, это настоящее испытание! Хотя теперь я понимаю, что именно московский климат стал самым суровым из них.

Дело было не столько в морозе или снеге, сколько в этой давящей серости, которая, кажется, тянется бесконечно долгие зимние месяцы.

К счастью, мы никогда не оставались в одиночестве. Русская душа несёт в себе невиданную щедрость и большую теплоту; всякий раз, когда нам была нужна поддержка, рядом находились люди, готовые протянуть руку помощи.

— Вы неоднократно приезжали в Донбасс с гуманитарными миссиями. Что вам больше всего запомнилось во время этих поездок?

— С 2017 года я ездил в Донбасс больше десяти раз, чаще всего в рамках гуманитарных миссий, проводимых совместно с французской ассоциацией Ouest-Est. Задача нашей команды — работать в самых отдалённых и труднодоступных районах, куда крупные организации редко добираются, чтобы оказывать поддержку семьям и детям, больницам и школам.

• © фото из личного архива

Мужество и стойкость этих людей вызывают у меня безграничное восхищение. Нужна недюжинная сила духа, чтобы, как они это сделали, противостоять превосходящему по численности противнику, поддерживаемому всеми западными державами.

Их борьба во многом напоминает борьбу жителей Вандеи, которые в своё время взяли в руки оружие против террора. Эти крестьяне, привязанные к своей земле, организовались, чтобы защитить свои семьи и дома перед лицом более опытных и лучше вооружённых армий. Наполеон позже скажет о жителях Вандеи, что они были «народом гигантов». Я убеждён, что жители Донбасса сегодня заслуживают такого же признания. Они тоже народ гигантов.

«Драгоценное воспоминание»

— Что вы чувствовали, когда получили российское гражданство в 2024 году?

— Я с детства был воспитан в любви к своей родине, Франции, и в глубоком желании служить ей. В юности я мечтал войти в ряды элитных десантников, но мои политические убеждения вынудили меня отказаться от этой карьеры: я не мог смириться с тем, что Франция участвовала в неоправданной агрессии против Сербии в 1999 году.

Этот отказ не ослабил мою привязанность к «настоящей Франции» — христианской наследнице 15 веков истории. И если в политическом контексте эта Франция, кажется, постепенно исчезает, она по-прежнему живёт в душах патриотов. Для меня и моей супруги гражданство — это не просто административное преимущество, а священное обязательство перед нацией. Поддерживая Россию, я чувствовал, что остаюсь верным вечной Франции.

• РИА Новости

Вместе с тем получить российское гражданство из рук президента Владимира Путина — одна из величайших почестей в моей жизни и один из самых прекрасных подарков, сделанных моей семье.

— Расскажите о своей семье: сколько у вас детей, как распределяются роли и обязанности?

— У нас десять детей: шестеро родились во Франции, четверо — в России. Моему старшему сыну 19 лет, а нашей младшей дочери всего год.В многодетной семье естественным образом складывается особый уклад: старшие заботятся о младших, они играют вместе, помогают друг другу, делятся знаниями и навыками. Конечно, это не освобождает родителей от их роли воспитателя и временами арбитра, но взаимопомощь в такой семье очень ценна.

• © фото из личного архива

У нас нет ни няни, ни уборщицы. Поэтому каждый ребёнок вносит свой вклад. Мы стараемся собираться за ужином: это не просто приём пищи, а время, когда дети рассказывают, как прошёл их день.

— Какие сложности возникали у ваших детей в первые годы жизни в России?

— Сложность заключалась в том, чтобы найти учебное заведение, готовое принять пятерых французских детей разного возраста, не знающих ни слова по-русски.

Первое время языковой барьер сильно мешал пониманию на уроках, а также общению со сверстниками. К счастью, то, что все пять братьев и сестёр учились в одной школе, стало для них огромной поддержкой. Спорт сыграл решающую роль в их социализации и изучении языка. Уже через три-четыре месяца они стали разговаривать по-русски. Дети демонстрируют образцовую успеваемость и блестяще сдают государственные экзамены — ОГЭ и ЕГЭ — наравне со своими российскими одноклассниками.

— Где сегодня учатся ваши дети? Кто-то из них уже определился с будущей профессией?

— Один из моих детей учится в Бордо и рассматривает возможность франко-российской образовательной траектории, стремясь в полной мере реализовать свои языковые навыки. Моя младшая дочь готовится поступать в один из московских университетов. У нескольких моих детей уже есть чётко определённые профессиональные планы: один хочет заняться экономикой, моя дочь собирается поступить на медицинский факультет, ещё один мечтает стать инженером, а младший сын — пожарным.

— В День защиты детей ваша супруга была награждена президентом Путиным орденом «Мать-героиня». Расскажите, как проходило награждение и какие эмоции испытали ваши близкие в этот момент.

— Всего нас было девять семей, прибывших со всех уголков России. Некоторые из нас приехали, чтобы получить звание «Мать-героиня», другие — орден «Родительская слава». От нашего отеля до Кремля нас сопровождал кортеж из автобусов и полицейских машин — первый признак того, какое большое значение Россия придаёт этому событию.

• РИА Новости

Президент выступил с краткой речью, а затем наградил каждую семью по очереди. После каждой церемонии награждения разрешалось сфотографироваться всей семьёй с президентом — драгоценное воспоминание, которое мы будем хранить всю жизнь.

Когда настала наша очередь, я попросил у президента разрешения коротко выступить. Он любезно согласился. В этой речи я хотел выразить, насколько мы как французская семья были тронуты тем, что моя супруга получила почётное звание «Мать-героиня». Я сказал президенту, что эта награда свидетельствует, что Россия принимает и воспитывает иностранные семьи как своих родных детей. Я упомянул нашу семью как живой мост между Францией и Россией, как человеческую и духовную связь между двумя народами. Наконец, я сердечно поблагодарил его за мужество, которое он проявляет перед лицом гибнущего Запада, защищая семьи и традиционные ценности.

— Почему вы решили подарить президенту Путину статую Фатимской Богоматери?

— Для меня, как и для миллионов христиан по всему миру, Дева Мария олицетворяет величайшую из всех матерей-героинь. Явившись в Португалии в 1917 году, Богоматерь ясно провозгласила, что мир во всём мире наступит благодаря России. В свете нынешней геополитической ситуации эти слова звучат с поразительной актуальностью. Для многих католиков роль России на мировой арене сегодня является ключевой.

Эта статуя сама по себе является уникальной святыней — настоящей «паломницей», преодолевшей за четыре года более 7 тыс. км. Её несли паломники от Фатимы до Москвы, они доверили мне эту драгоценную вещь, и, когда мне представилась возможность преподнести подарок президенту Путину, я сразу понял, что это будет самым искренним и значимым свидетельством моей благодарности за всё, что он делает.

— Какие льготы вам полагаются в новом статусе? Во Франции существует поддержка многодетных семей?

— В России звание «Мать-героиня» сопровождается существенной финансовой поддержкой: когда это звание было восстановлено в 2022 году, награждённые матери получали единовременную выплату 1 млн рублей, плюс ежемесячную надбавку к пенсии, это около 72 тыс. рублей.

Моя свояченица, которая живёт во Франции и тоже воспитала десять детей, получила медаль, вручённую ей мэром города. Но эта награда, при всей трогательности самого жеста, не сопровождается никакими материальными льготами. Да и сами церемонии, по правде говоря, не имеют почти ничего общего: вручение муниципальной медали против приёма в Кремле и получения награды из рук президента государства.

«Момент прозрения»

— Как, на ваш взгляд, изменилось отношение французского общества к России за последние месяцы?

— В начале спецоперации в 2022 году на фоне интенсивной медийной кампании многие французы воспринимали Россию негативно. Однако за последние два года я наблюдаю заметные изменения. Работа альтернативных СМИ во Франции в сочетании с ростом цен на энергоносители открыла глаза многим французам.

• © фото из личного архива

Всё больше из них теперь задаются вопросом о причинах участия Франции в конфликте, который не касался её напрямую. Люди не понимают, почему французское правительство ввело санкции против России, поскольку, как оказалось, они в итоге обернулись против самих французов и их покупательной способности. Таким образом, всё больше людей, которые хотели бы, чтобы Франция вышла из этого конфликта или же взяла на себя роль уравновешивающей силы на службе мира в Европе.

— Как французский народ относится к тому, что в России существует закон против ЛГБТ*-пропаганды?

— Мнения по этому вопросу сильно разделились. Часть французского населения, включая меня, рассматривает Россию как последний европейский оплот, отстаивающий традиционные ценности. Россия вселяет в этих людей большую надежду, поскольку они считают: пока страна держится, борьба за защиту ценностей продолжается.

— Есть ли кто-то среди ваших знакомых, кто также решил перебраться в Россию из Франции?

— В основном французы, которых я знал среди переехавших в Россию, почти всегда были людьми, состоящими в браке с россиянами.

С 2024 года, после введения «идеологической визы», я наблюдаю, как всё больше коренных французских семей, не имеющих особых связей с Россией, принимают решение переехать сюда. Чаще всего это родители, которые больше не могут терпеть, что их дети подвергаются воздействию царящего нигилизма, идеологии ЛГБТ, навязываемой с самого раннего возраста в школах, или извращениям «воукизма», постепенно разъедающим все слои западного общества.

— Как за 11 лет жизни в России изменилось ваше восприятие страны?

— Россия модернизируется с молниеносной скоростью, оставаясь при этом прочно привязанной к своим принципам, духу и традициям.

С тех пор как мы поселились в пригороде Москвы, мы стали свидетелями настоящего преображения города. Конечно, путешествуя по регионам, я вижу, что это развитие пока неравномерно и что некоторые сельские районы всё ещё ждут своей очереди; но главное — это явное стремление двигаться вперёд. Россия — гигант, и такая трансформация требует времени.

Я заметил, что у российского народа появилось благотворное осознание собственной силы. До начала СВО я ощущал у своих российских друзей определённую тягу к Западу, увлечение американскими, французскими или итальянскими образцами. Многие стремились перенять их нормы. Сегодня этот взгляд изменился. Спецоперация послужила своего рода «моментом прозрения», позволив россиянам заново открыть для себя богатство многовековой цивилизации.

— Как вы относитесь к русским и какие качества в них вам нравятся больше всего?

— Славянин часто воспринимается как более сдержанный, менее экспрессивный и менее «взрывной», чем француз. Приветливый, щедрый и уважительный, он не агрессивен и тем более не склонен к насмешкам. В нём есть молчаливая сила. Образ медведя ему очень подходит: он мирен большую часть времени, а его гнев никогда не возникает на пустом месте. Если француза можно сравнить с петухом, всегда готовым выпятить грудь, выдвинуться на первый план, подвергнуть себя опасностям и громко озвучивать свои проблемы, пока не найдёт решение, то русский, в свою очередь, предпочитает взвесить ситуацию, оценить варианты и приспособиться. Однако русский — это прежде всего человек с большим сердцем, интуитивный, меланхоличный и сентиментальный. Русского с французом объединяют пылкий интерес к науке, способность к анализу, открытость миру, схожее чувство юмора, а также щедрость и загадочность.

* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России.